Дмитрий КИЯН

«Западная компания предлагает русскому фотожурналисту работу в Лондоне. Разве не признак того, что в мире стало меньше стен? Десять лет назад я бы и мечтать об этом не мог, а сейчас… сейчас мы переезжаем из другого конца Европы, из Москвы, чтобы осесть на какое-то время в Лондоне.
Город открылся взору с высоты птичьего полета, когда самолет начал заходить на посадку. Коричнево-красные черепичные крыши, бесконечные ряды домов — плечом к плечу, как солдаты в строю; повсюду зеленой россыпью — парки; руль у автомобиля — с правой стороны, машины движутся в «неправильном» направлении.


Фотография Дмитрия КИЯНА

Фотография Дмитрия КИЯНА

Фотография Дмитрия КИЯНА

Фотография Дмитрия КИЯНА

Сначала живем в гостинице, в центре города. Через месяц наконец-то переселяемся в уютный, типично английский дом в Саутгейте. Временный дом вдали от дома. Мы здесь не навсегда. На срок командировки, на три года.
С удовольствием открываем сердца и души новым реалиям. Познаем каждую новую вещь, сравниваем с тем, к чему привыкли. Что-то принимается, что-то критикуется. Одновременно проникаемся огромным уважением к англичанам и их культуре.
Тамара ходит в местную школу. Она с лета схватывает чарующий британский акцент. Он уже стал неотъемлемой частью ее речи. На Марине — весь дом, она осваивает окрестности, знакомится с соседями. Я езжу на работу на метро. Время от времени достаю «Лейку», чтобы «черкнуть пару слов».
Я больше не фотографирую, чтобы зарабатывать себе на жизнь. Я зарабатываю на жизнь, чтобы заниматься фотографией. Моя камера — это дневник для регистрации мыслей, наблюдений, деталей и времени. Мой Лондон — это история без логического продолжения. Никаких обязательств перед редакциями.
«I’m an alien, I’m a legal alien…» Как в известной песне. Но только в Лондоне.
Первый конфуз: рукопожатие, похоже, давно уже не в моде. Странно, ведь это приветствие родилось именно в Англии. Тем не менее продолжаю протягивать людям руку. Короткого «hello» явно недостаточно. Рукопожатие — это как тайм-аут, во время которого можно посмотреть человеку в глаза.

Рабочий день — в стеклянном здании, но на окнах жалюзи. Дневной свет не проникает. Мир предстает передо мной на экране компьютера. Каждое значимое событие отображено в фотографическом ряде. Здесь и драма, и крик, и боль, и радость. Фотографии набегают со всех концов света, скапливаются, порой еле успеваешь редактировать. Разговариваю с нашими фотографами. Они звонят со всей Европы, Среднего Востока и Африки. Они говорят по-английски с невероятным разнообразием акцентов. Одна большая интернациональная команда.
Когда приходит время обеда, или после рабочего дня я отключаюсь от новостей и спешки, вырываюсь на улицу. Наблюдаю за городом…
Лондонские фотографии давно уже живут своей самостоятельной жизнью. Я ими делюсь с другими людьми. Значит, они принадлежат уже не мне. Но все же они мои. Они напоминают мне о том мгновении, когда жена, дочь и я были счастливы.
Это штрихи к незавершенному портрету постоянно меняющейся столицы Британии конца второго тысячелетия…
Каждый снимок — новый параграф, новая глава. Разбросанные нотные листы, симпатии, чувства. Непроизнесенные слова. Здесь не следует искать рифму. Это наброски: улица, свет, настроение и люди.
Лондон часто грустит; он серый, дождливый, но при этом насышен красками, живой и полный страстей. Город в буквальном смысле обволакивает вас. Он не настроен враждебно к иностранцам. Я слышу, как бьется его сердце — никому не видимое сердце великана; сердце, что скрыто толщами земли, кирпича и асфальта.
Лондон взяли в заложники туристы и многоликие иммигранты, молящиеся разным богам. Английская кровь более не торжествует. Сегодня это смесь разных рас и племен…
Город многовековых камней, традиций и культуры. Город, постепенно отказывающийся от своего прошлого во имя слияния со странным образованием под названием «объединенная Европа»…
Жалкие остатки былой империи. Аристократия, осуждающая прессу и заискивающая перед ней. Без бульварных газет жизнь потеряет аромат…
Снаружи — сплошной консерватизм, внутри — весьма либеральное начало.
Тут хватает и благополучия, и человеческих трагедий. Но мы редко находим время, чтобы задуматься над этим или беспокоиться об этом. Мы слишком заняты заботами о себе.
Похоже, богатство и бедность здесь пришли к состоянию мирного сосуществования.
Просят подаяния бездомные на улице. Текут мимо людские потоки. Нет времени на жалость. Так, разве кто-нибудь сунет руку в карман, бросит пару монет и — дальше, по своим ежедневным делам.
Проигравшие и победившие?
Одиночество.
Сотовый телефон — единственный спутник.
Крохотные островки любви.
Все эмоции проглочены. Никто не выворачивает душу наизнанку.
Бывают иногда исключения. Слезы — на похоронах принцессы. Смех — по пятницам, в пивнушке. Полная свобода, доходящая до дикости, — на стадионе во время футбольного матча.
Жизнь в вечной спешке.
Нет времени на то, чтобы осмотреться.
Нет времени, чтобы оценить мгновение.

Эй, оглянись вокруг!
Извини, дружище, тороплюсь.
Вот и мне самому начинает чего-то не хватать… День за днем… Я сосредоточен. Мне приходится сосредотачиваться. Однако так не может продолжаться вечно.
Милосердие не присуще этому миру.
Нужно всегда быть впереди всех, впереди толпы.
Стоит только споткнуться, и кто-нибудь обязательно на тебя наступит.
Никто не жалуется. Тишина.
Нет, это не для меня…
Но ведь никто и не говорил, что придется остаться тут навсегда… Три года истекают. Так было оговорено сразу. Праздник вот-вот закончится…
Мало кто озадачен поисками истины. Никаких духовных устремлений.
Никто не занят правдоискательством… Мечтателей здесь не любят…
Высказался вслух, пошел против течения — и вся твоя комфортабельная жизнь обречена.
Есть ли у современного общества будущее? Кто знает? Вполне возможно, что — да. Но ведь должно же быть что-то еще…
Люди хотят владеть и развлекаться… и чтобы их оставили в покое.
В современном мире нет места философии. Философия одна — «мы рождены, чтобы потреблять». Мир изобилия. Мир ненасытных желаний.
Ключевые слова: успех, комфорт, деньги. Если тебе что-то не удалось — считай, что ты аутсайдер. Неудачник.
Жизнь бежит. Полный вперед. Все уже решено. Навсегда. Угроза какого-либо рода революции — ис-клю-че-но. Никаких революций. Никаких баррикад. Никаких знаков вопроса. Никаких знаков восклицания…
Мое время подошло к концу. Пора собираться. Новая гавань ждет нас на другом берегу Атлантики — работа в Вашингтоне.
Но все те же голоса неотступно следуют за мной. Они соблазнительны, они не перестают нашептывать: ну, давай, присоединяйся; чего бы тебе не остановиться? Не остаться в этом сладком мире, ну? Нельзя же вечно искать! Упустишь свой шанс…
А я все-таки надеюсь на что-то и продолжаю искать дальше…»

0 ответы

Ответить

Хотите присоединиться к обсуждению?
Не стесняйтесь вносить свой вклад!

Добавить комментарий